Не просто так: истории НКО, меняющих жизнь

Ставка на технологии: как ростовский фонд увеличил количество успешных донских стартапов в несколько раз

Фонд инновационного развития образования и науки (ФИРОН) работает с очень хрупким материалом — идеями. Организацию создали энтузиасты в 2016 году, чтобы у технологических проектов появился шанс вырасти на родной земле и не исчезнуть на самом старте. Последние несколько лет «ФИРОН» — официальный оператор «Сколково». За это время количество донских резидентов федерального инновационного центра выросло больше чем в пять раз, а всего участники программ фонда привлекли 320 миллионов рублей инвестиций. Работу организации признали на федеральном уровне: например, проект «Южный стартап-интенсив» вошел в топ-100 лучших в стране по оценке Фонда президентских грантов. Это интервью с учредителем и директором АНО «ФИРОН» Инной Шенгоф о том, как в Ростовской области методично собирают технологическое будущее.
Как появилась идея создать фонд для помощи технологическим стартапам? Для чего это всё?

Я по профессии экономист, аудитор. Общалась с многими компаниями, в том числе и с технологическими. Видела, как они работают, какие потребности. Несколько лет мы вместе с командой работали со студентами вузов, стартапами, научными организациями. Изначально были нацелены на создание экосистемы, в которой могли бы развиваться инновационные и технологические проекты.

Сейчас какие у вас ключевые проекты?

У нас есть центр грантовой экспертизы, акселераторы, центр по защите интеллектуальной собственности, ведем образовательную деятельность. Работает коворкинг, куда приходят стартапы и могут пользоваться этим пространством. Мы реализовали 15 грантов, за счет которых и помогаем участникам. Все это — абсолютно бесплатно.
Чаще всего авторы каких проектов приходят к вам?

Если брать статистику, то, конечно, IT-проектов больше. Информационные технологии уже сквозные и касаются разных сфер нашей жизни. В прошлом году резидентами фонда «Сколково» стали 29 донских проектов. Из них 6% — это IT, остальное — примерно по 11% делят между собой. Это промтех, энергоэффективность и биомед.

А всего сколько заявок было? Какой шанс попасть в резиденты?

В 2025 году количество тех, кто хотел попасть в Сколково, больше, чем в предыдущие годы. В позапрошлом было 20 резидентов, до этого еще меньше. Резидентство дает налоговые льготы. Для стартапов это большое послабление.

Но не всех же берут?

Большая часть приходит к нам осознанно, понимая, что у них есть инновационная технология в основе проекта. Из тех, кто подавался на резидентство с нашей помощью, не прошли два проекта с первого раза. Сейчас их переработали и ждут положительной экспертизы. Главное, в заявке написать, чем продукт отличается от аналогов и какую научную деятельность команда будет вести дальше. «Сколково» — это про постоянные научные исследования.

Вообще как попасть к вам? Это должна быть уже собранная команда с прототипом продукта?

Если открыт акселератор, то нужно соблюдать определенные требования. Мы рассказываем изначально, каким должен был проект, какой возраст команды. Когда знакомимся с основателем команды, он рассказывает, что у него за идеи, что он хочет и зачем вообще мы ему нужны. То есть он должен прийти с определенным запросом. Например, «Я хочу выйти на рынок, мне нужно продавать». Или: «У меня уже есть компания, есть продукт, но мне нужен инвестор». После мы прорабатываем все запросы.
Сколько проектов получили инвестора в прошлом году?

Частный инвестор был один. Многие команды получили гранты, в основном, от Фонда содействия инновациям. Если говорить про результаты в цифрах, то сейчас в регионе 67 резидентов фонда Сколково. Для сравнения, в 2021-м их было 12. Всего выпускники наших социальных программ привлекли в проекты 320 миллионов рублей.

Готовы ли вообще российские компании инвестировать в технологические стартапы?

Частных инвестиций мало. Инвесторы не всегда верят в проекты. Корпорации тоже не всегда верят. Сейчас даже есть отдельная программа у фонда «Сколково», которая стимулирует частные инвестиции: если резидент ищет инвестора, последний может вернуть себе до 50% вложенных инвестиций в виде НДФЛ.

А почему не инвестируют? Это как-то связано с нашими российскими особенностями?

Нет привычки еще. Плюс, мы не видим больших историй успеха, когда частные лица вложились в несколько стартапов, и эти стартапы выросли.

С точки зрения инвестиционной привлекательности как вы оцениваете донских разработчиков?

Ростовская область уникальна тем, что у нас агломерация трех городов: это Ростов, Таганрог, Новочеркасск. Там сильные разработчики. И вообще у нас IT-сообщества достаточно сильные в регионе. Вузы готовят хороших программистов, математиков. Перспективы хорошие. Например, есть все шансы, что сфера ИИ в регионе будет успешно развиваться.

Приходит к вам человек и говорит «У меня есть идея, но нет продукта». Как поможете?

Мы иногда делаем лабораторию инноваций. У нас был проект для ростовчан и для исторических регионов. Приезжали в Луганск, например, потом ребята к нам приезжали, и у них изначально не было проектов. Но мы вместе генерировали идеи и они учились проектной деятельности, прорабатывали продукт.
Технологии - всегда про будущее. Как вы работаете с теми, кто придет через 5-10 лет. Я сейчас говорю про аудиторию школьников.

Мы являемся операторами конкурса «Шустрик» Фонда содействия инновациям. Расшифровывается так: школьник, умеющий строить инновационные конструкции. Ребенок уже с самого раннего возраста учится быть предпринимателем. 400 детей приняли участие в шорт-треке на региональном этапе, 50 из них попали на федеральный уровень. Недавно два «шустрика» поехали в Тайвань на международный конкурс.

Есть стереотип, что современные дети только хотят быть блогерами. Как, по вашему мнению, завлекать их в серьезные материи, в ту же самую науку?

Нужно это делать со школьной скамьи. Одна из проблем, которую я вижу — это вовлечение учителей в школьное образование. Если мы посмотрим на школы, то можно по пальцам посчитать сильных физиков, химиков, математиков. От учителя очень много зависит. Я помню своего учителя математики. К нему могли относиться по-разному, но все его выпускники сдали вступительный экзамен на пять. Учитель играет ключевую роль для ребенка.
Мы видим, что детей отдают в кружки робототехники, программирования. Это тоже хорошо. Но если говорить про естественные науки, когда ребенок идет, например, заниматься физикой после школы, то ситуация другая.
Так что в итоге надо делать, чтобы через 10 лет к вам пришли таланты с командами и смогли закрыть все существующие потребности?

Мотивировать учителей, чтобы они передавали знания, чтобы шли работать в профессию. Это и комфортные условия работы, и заработная плата. Тогда через через 10 лет мы увидим хороших инженеров.

В целом как оцениваете научную сферу в России? Есть мнение, что мы отстаем где-то на 10 лет.

Я бы не согласилась. Есть направления, где Россия в передовиках — это атом, космос. Молодежь в науку идет охотно, вузы легко вовлекают ребят. Но, как их удержать потом, это уже вопрос. Многие уходят в другие отрасли, становятся предпринимателями. Во-первых, нет гибкости, которая позволяет ученому-аспиранту заниматься и наукой, и бизнесом. В вузах финансирование науки не очень большое, да и бизнес не сильно доверяет вузам. То есть связка, когда бы корпорации активно работали с вузами и заказывали им технологии, изменила бы ситуацию.

В прошлом году вы реализовали большой проект в Абхазии, как раз связанный с обучением школьников. Что именно делали и для чего?

С проектом «Школьные лаборатории. Абхазия» мы выиграли спецконкурс «Фонда президентских грантов». Это самый крупный грант в истории ФПГ. Идея возникла после форума в Центре знаний «Машук». Там педагоги из Абхазии рассказали, что им не хватает инфраструктуры, методической базы и подготовленных кадров. Мы оборудовали классы во всех школах Абхазии, чтобы учителя и школьники могли заниматься, например, в компьютерном классе, или в классе робототехники. Еще сделали лаборатории цифрового искусства и прототипирования, кабинеты БПЛА. Не просто поставили оборудование, но и обучили преподавателей. В итоге в Адлере провели большой фестиваль, где ребята погрузились в научно-техническое творчество.
Как представитель некоммерческого сектора, какую главную миссию вы несете?

Как в песне «А что сегодня для завтра сделаю я». Мы помогаем проектам становиться бизнесом, потому что это наш способ сделать вклад в развитие нашей родной территории.
К нам приходят люди,мечта которых - сделать благо для всех, сделать продукт, который осчастливит всех. Они встают утром и понимают: сегодня есть шанс сделать еще что-то, можно в очередной раз усовершенствовать проект и вывести его в мир. Не получилось? Ничего страшного!
Проекты, о которых вы можете говорить с гордостью - это какие?

Например, это медицинская компания «Гамма детектор». Они производят прибор для проведения диагностики онкобольных, чтобы во время операции удалять узлы, которые поражены. Это классический пример студенческого стартапа, который вырос во что-то большое. Изначально они конкурировали с продуктом немецкого производства, но зарубежные приборы больше не поставляют в России и теперь рынок - их. При этом, даже если сравнивать с тем, что сейчас есть на Западе, наш прибор лучше по многим критериям.

Какими качествами должен обладать человек для того, чтобы дойти до создания успешного продукта?

Должно быть соответствие стратегическим приоритетам страны, чтобы был рынок. Это самый нелюбимый этап участников, когда мы заставляем их выходить и разговаривать вживую с потенциальными покупателями. Важно, чтобы основатель был с горящими глазами, понимал, куда идет, зачем он идет, и чтобы у него была команда. Один в поле не воин.
Вход в подобный бизнес намного дольше и дороже. Очень важно для основателя не упасть духом, не пойти открыть условный ресторан, а все-таки остаться в стартапе и дойти до своей цели.
Какой человек должен работать в сфере: больше оптимист или реалист.

Без оптимизма никуда. Люди, у которых получается — это оптимисты со стержнем. Мы — оптимисты. Но мы реально смотрим на те условия, которые есть: на рынок, на стартапы. Не всегда это все легко.
Кого вы ждете в этом году? Какие сферы, по вашему мнению, нужно в первую очередь сейчас отрабатывать? В Ростовской области, на юге России?

Ростовская область - это аграрный регион, поэтому, если говорить про фокус, ждем и идеи для сфер сельского хозяйства, промышленности, транспорта, энергетики. Но все проекты важны.

Потенциал Ростовской области в технологических проектах через пять лет какой?

Мы — передовики в аграрном секторе, мы — регион, связанный с развитием искусственного интеллекта. Мечтаю, чтобы мы были инновационным хабом юга России. Чтобы все идеи и таланты сосредотачивались здесь. Нужно создавать такое пространство, в которое хотели бы приезжать и не хотели уезжать. Если все уедут, кто же останется? Я хочу гордиться своим регионом и продуктами, которые у нас создаются.
2026-02-18 00:04